С ног Марка, который с Вероникой па руках переступает по усыпанному битым стеклом паркету, аппарат переходит на солдатские сапоги, вязнущие в болотной жиже. Опять точный монтажный стык, необходимый для развития сюжетной линии Марк — Борис. Контрасты двух обстановок и двух судеб — столичной квартиры и фронтовых мучительных дорог, трусливого благополучия и смертельной опасности. Но опять важно не только это сопоставление. Солдаты, медленно по грязи идущие мимо голых осенних деревьев, небритые и усталые, но не потерявшие ничего из того, с чем ушли из дома,— любовь, заботы, юмор,— интересны сами по себе.
Пластическое решение эпизода таково, что словно ощущаешь и сырость воздуха и запахи оголенного леса и болотной воды. И этот «воздух войны» эмоционально сильнее сюжетного действия: Борис ударил посмеявшегося над его невестой товарища, а потом по приказу командира отправился с этим товарищем в разведку. Атмосфера значительнее события.
Везде, где «работает» среда, обстановка, решается нечто большее, нежеликонкретная история любви Вероники и Бориса. То же и в эпизоде семейных проводов Бориса, когда за столом произносятся прощальные тосты и все, кроме бестактного Марка, стараются ободрить и поддержать друг друга. И Борис мягкой своей улыбкой пытается скрыть, как напряженно он ждет Веронику. Тем временем опоздавшая Вероника выбегает из автобуса и с трудом пробивается сквозь толпу. Ей преграждают дорогу танки, и беспомощная фигурка девушки мечется между ними. И снова мы во власти общезначимых событий: поднялась вся страна, все живут одним и чувствуют одно и то же. Горе Вероники — общее горе.
|
Пластическое решение 
Сценарий сочли недопустимо мрачным, и фильм ставить не стали. Но Тендряков писатель не мрачный, а яростно гражданственный. «Для прозы Тендрякова вообще характерен интерес к конфликтам трагическим.
Сюжет «Ухабов» — история одной дорожной катастрофы—развивается без отвлечений и отступлений. Небольшой по объему сценарий очень емок. Каждый эпизод, ситуация, зарисовка характера, деталь обстановки, пейзажа строго, почти протокольно документальны и вместе с тем содержат обобщение, вырастающее в конце концов до символа.
Конфликт Мансурова и Гмызина в повести развивается постепенно, в ряде обстоятельств и моментов действия. «Драматизация», произведенная Тендряковым в сценарии, особенно наглядна в эпизоде собрания, в повести кратко упомянутого, а на экране занявшего значительное место.