Следуя принципу внешней камерности, той «капле воды», в которой может заключаться целый мир, Ольшанский не выводит действие за пределы дома, в котором живут его герои. Война, фронт, смерть — все показано отраженно.
И пришедшая наконец победа отмечается не пышным торжеством, а продолжением прерванной войной жизни. Герои не выходят на улицы, не вливаются в ликующие толпы. И огни праздничного салюта освещают лицо спящего солдата, только что вернувшегося домой. «Оп ждал этой минуты четыре долгих года, он шел к ней сквозь войну, сквозь смерть, а когда эта минута наконец наступила, он заснул на застеленной кровати, не успев снять сапоги» .
Война принесла невосполнимые потери, но жизнь продолжается. Как когда-то, возвращается из очередной экспедиции геолог с рюкзаком за спиной. Только теперь -по Сергей Давыдов, который продолжает дело павшего па войне Дмитрия Каширина. По двору, как всегда, бегут в школу ребятишки, а рядом, заслоняя постаревший дом, кирпич за кирпичом поднимаются этажи другого, нового...
«Дом, в котором я живу» отвечал потребностям кинодраматургии, стремившейся запечатлеть жизнь, не нарушая ее естественного течения. Продемонстрировать высокую гражданственность людей, ничем сверхобычным не прославившихся. В сценариях, написанных И. Ольшанским в 50-е годы вместе с H. Рудневой («Трое вышли из леса», «Не забудь, станция Луговая», «Первый день мира»), за событием, сразу переворачивающим жизнь, следует вереница дней, требующих постоянного напряжения, полной отдачи сил.
|