В большинстве произведений 40-х годов современник рассматривался почти исключительно на заводе, в поле, шахте, то есть в производственной деятельности. В 50-е годы сценарии и фильмы, в которых «производственный» конфликт развивался между сторонниками разных способов плавки металла, разных посевных планов или железнодорожных графиков, в ряде статей критиковались. Осуждалась привычная схема конфликта, где противодействующие силы персонифицировалисьвобразахмужа, отца, брата, отстаивающего одни производственные планы, и жены, дочери, невесты — другие. Но на самом деле все обстояло далеко не так просто. Беда была не в том, что человека показывали лишь на производстве.
В действительности эта сфера его жизни была и важной и полной драматизма. И сколько бы ни иронизировали над тем, что в кино мужья с женами и дети с родителями спорят о производстве даже за семейным столом, в жизни-то это вовсе не редкость.
Корень зла заключался в том, что «производственный сценарий» конфликтов истинных и животрепещущих ue касался, предпочитал им другие, мнимо значительные, а то и просто вымышленные. Изменить подход к изображению человека в труде, разрушить установившийся здесь стереотип было не просто. Гораздо доступнее оказалось другое — обратиться к перипетиям частной, интимной жизни. Это позволяло эмоционально пробудить, оживить героя, высвободить его из окаменевшей оболочки профессиональной принадлежности.
|
Корень зла 
Сценарий сочли недопустимо мрачным, и фильм ставить не стали. Но Тендряков писатель не мрачный, а яростно гражданственный. «Для прозы Тендрякова вообще характерен интерес к конфликтам трагическим.
Сюжет «Ухабов» — история одной дорожной катастрофы—развивается без отвлечений и отступлений. Небольшой по объему сценарий очень емок. Каждый эпизод, ситуация, зарисовка характера, деталь обстановки, пейзажа строго, почти протокольно документальны и вместе с тем содержат обобщение, вырастающее в конце концов до символа.
Конфликт Мансурова и Гмызина в повести развивается постепенно, в ряде обстоятельств и моментов действия. «Драматизация», произведенная Тендряковым в сценарии, особенно наглядна в эпизоде собрания, в повести кратко упомянутого, а на экране занявшего значительное место.