Мотив сражений и военных побед в то время был особенно актуальным. В ходе борьбы Ивана с боярами раскрывается трагедия тирана с залитой кровью совестью, мучительно не доверявшего людям, от имени и во имя которых он считает себя вправе действовать.
Работая над «Иваном Грозным», Эйзенштейн тщательно обдумывал характеры. В собрании его сочинений опубликованы анкеты с подробным перечнем индивидуальных свойств, намерений и психологического состояния главных героев на разных этапах сюжета. Так, об Иване первой серии в графе «Становление образа» в сцене болезни, когда Иван умоляет бояр присягать Дмитрию, то есть самодержавию, записано: «Готов на любое самоуничижение во имя торжества принципа».
Черные глубины фанатизма открывает художник в образе Малюты Скуратова, своеобразного двойника Ивана, единственного до конца преданного ему помощника. В отличие от Ивана Малюта не ведает колебаний и мук совести. Для него творить зло так же естественно, как дышать. Он, по выражению Эйзенштейна, «всхле-стывает Ивана на срочные казни». И «держит Ивана на крови». Держит общностью кровавого дела. Малюта совершенный злодей. И в то же время единственный, кго способен выполнить все, что потребуется для достижения цели. А необходимость крови признают даже враги Ивана. Так, Курбский в замке Вольмар, читая Иванову грамоту, шепчет: «Верно, верно, Иван, поступаешь! Без крови дело не сделаешь... Без крови державы не выстроишь...» Но ие выдерживает и, не окончив читать, в ярости кричит: «Лютый зверь!» Малюта же готов на все. «Срамом великим в память народную войду»,— гордо заявляет он. «Душу за царя положу.
|
Мотив сражений 
Сценарий сочли недопустимо мрачным, и фильм ставить не стали. Но Тендряков писатель не мрачный, а яростно гражданственный. «Для прозы Тендрякова вообще характерен интерес к конфликтам трагическим.
Сюжет «Ухабов» — история одной дорожной катастрофы—развивается без отвлечений и отступлений. Небольшой по объему сценарий очень емок. Каждый эпизод, ситуация, зарисовка характера, деталь обстановки, пейзажа строго, почти протокольно документальны и вместе с тем содержат обобщение, вырастающее в конце концов до символа.
Конфликт Мансурова и Гмызина в повести развивается постепенно, в ряде обстоятельств и моментов действия. «Драматизация», произведенная Тендряковым в сценарии, особенно наглядна в эпизоде собрания, в повести кратко упомянутого, а на экране занявшего значительное место.