В процессе работы над сценарием пределы конкретной исторической ситуации расширялись, углублялся и изменялся подход художника к личности Ивана Грозного, правоте его деяний. «Не обелять его в народной памяти, не делать из Ивана Грозного (Ivan the Terrible) Ивана сладчайшего (Ivan the Sweet) собираемся мы в нашем фильме! — пишет режиссер.— Но сделать то, на что имеет право всякий герой прошлого: объективно показать полный разворот и размах его деятельности. Ибо только это может объяснить все черты, неожиданные или темные, иногда суровые и часто страшные, которыми должен был обладать государственный деятель такой страстной и кровавой эпохи, какой был Ренессанс XVI века —
всеравно — в залитой ли солнцем Италии, в Англии, становившейся в лице королевы Елизаветы королевой морей, во Франции, Испании или Священной Римской империи.
Показать Ивана во всем размахе этой деятельности и борьбы за Московское государство — вот что лежит в основе фильма.
И нужно прямо сказать, что деятельностью и борьбой это было громадной и кровавой.
Но ни одного грамма пролитой крови мы не собираемся сбрасывать со счетов биографии царя Ивана.
Не обелить, но объяснить.
Сохранить, сделав понятной, мы хотим титаническую деятельность этого завершителя объединения Российского государства вокруг Москвы» .
|