Историческая драма-хроника в трех сериях по масштабу коллизий и характеров приближается к шекспировской трагедии. Исторический процесс Эйзенштейн исследует не через события, как раньше, но через личность выдающегося деятеля. Если Невский был фигурой аллегорической, лишенной индивидуально-личностного начала, то Иван Грозный — характер противоречиво сложный. Эта противоречивая сложность проявляется и в решении идейных художественных проблем.
Сам Эйзенштейн, определяя себя художником, «раз и навсегда ушибленным одной темой, одним сюжетом», а именно поисками воплощения «конечной идеи достижения единства», «Ивана Грозного» считает выражением единства государственного. Приступая к работе, Эйзенштейн, согласно принятой тогда трактовке фигуры Ивана Грозного, говорит о прогрессивности и исторической необходимости действий этого правителя. В статье «Иван Грозный», опубликованной в газете «Литература и искусство» 4 июля 1942 года, С. Эйзенштейн заявляет, что репутация Грозного, как и ряда других исторических персонажей, пострадала от литературной традиции и что в будущем фильме он покажет прогрессивность действий Ивана Грозного для России.
|
Историческая драма 
Сценарий сочли недопустимо мрачным, и фильм ставить не стали. Но Тендряков писатель не мрачный, а яростно гражданственный. «Для прозы Тендрякова вообще характерен интерес к конфликтам трагическим.
Сюжет «Ухабов» — история одной дорожной катастрофы—развивается без отвлечений и отступлений. Небольшой по объему сценарий очень емок. Каждый эпизод, ситуация, зарисовка характера, деталь обстановки, пейзажа строго, почти протокольно документальны и вместе с тем содержат обобщение, вырастающее в конце концов до символа.
Конфликт Мансурова и Гмызина в повести развивается постепенно, в ряде обстоятельств и моментов действия. «Драматизация», произведенная Тендряковым в сценарии, особенно наглядна в эпизоде собрания, в повести кратко упомянутого, а на экране занявшего значительное место.